Госпожа и её фут-раб: Второй день (тестовый месяц, контракт и подготовка к ошейнику/клетке)
Алекс спал рядом — лицо уткнулось в подушку, дыхание ровное, спокойное. Губы чуть припухшие, щёки слегка розовые от вчерашнего давления её подошв. Анна повернулась к нему, провела кончиками пальцев по его щеке — нежно, почти ласково. Он шевельнулся, открыл глаза и улыбнулся — сонно, но искренне.
«Доброе утро, мой хороший,» — сказала она тихо, с теплотой в голосе, но с той новой, едва уловимой сталью, которую он уже начал чувствовать.
«Доброе утро… Госпожа,» — ответил он, улыбаясь шире, и в его голосе было столько доверия и предвкушения, что у неё внутри всё сжалось от удовольствия.
«Я думала всю ночь о вчера. О том, как ты лежал подо мной. Как лизал мои ноги. Как дрожал, когда я останавливала тебя на краю. Как благодарил меня за каждый отказ. Это было… сильно. Слишком сильно, чтобы остаться просто одним вечером.»
Алекс кивнул, глаза блестели от воспоминаний.
«Я тоже… не мог уснуть долго. Всё вспоминал. Ваши стопы… ваш запах… вашу власть… Мне это понравилось. Очень.»
Анна улыбнулась — мягко, почти игриво.
«Я хочу, чтобы это стало нашей жизнью. Не на один день. Не на неделю. Навсегда. Но сначала — тестовый месяц. 30 дней полного подчинения.
Каждый день: поклонение моим ногам утром и вечером, ношение ошейника и клетки, сообщения каждый час о твоих мыслях и страданиях, задания (когда твоя хозяйка не дома), которые я придумаю. Ты будешь спать у моих ног, лицом к подошвам, дышать мной, жить мной.»
Она говорила спокойно, медленно, давая словам проникать в него.
«Если выдержишь месяц — мы продолжим навсегда, по-твоему желанию. Если сломаешься, скажешь «хватит» или попытаешься уйти — я не просто отпущу. Я выполню пункт 10 контракта. Все видео, фото, твои стоны, мольбы, унижения — уйдут друзьям, семье, коллегам. Или в сеть. С деталями. Чтобы тебя узнали. Это будет твоим вечным наказанием. Я не блефую. Но я и не тороплю. Это твой выбор.»
Алекс смотрел на неё — глаза блестели не от слёз, а от возбуждения и решимости. Он улыбнулся — чуть нервно, но искренне.
«Госпожа… я хочу попробовать. Хочу увидеть, смогу ли я выдержать месяц. Хочу быть вашим. Полностью.»
Анна наклонилась ближе, провела пальцем по его губам.
«Тогда начнём. Но сначала — контракт. Чтобы всё было честно. Чтобы ты сам подтвердил, что готов.»
Она достала из прикроватного столика папку с контрактом — 20 пунктов, написанных её рукой и отпечатанных (она подготовилась ночью после того как муж уснул).
«Читай вслух. Каждое слово.»
КОНТРАКТ - 30 ДНЕЙ РАБСТВА!
Я, Александр [фамилия], добровольно и без принуждения передаю контроль над своим телом, желаниями, оргазмами и поведением Анне [фамилия] на тестовый месяц (30 дней), начиная с сегодняшнего дня. После успешного прохождения месяца контракт становится пожизненным без права расторжения с моей стороны.
- Я признаю Анну своей Госпожой на тестовый месяц и далее навсегда.
- Мой член принадлежит Госпоже. Никакого самостоятельного удовлетворения, эрекции или оргазма без её разрешения.
- С момента подписи ношу пояс верности 24/7 (как только Госпожа его приобретёт). Ключ только у Госпожи.
- Ошейник ношу постоянно в течение месяца (и далее), как только Госпожа его приобретёт.
- Ежедневное поклонение стопам утром и вечером: поцелуи, лизание, благодарность.
- Chastity denial и edging только стопами Госпожи — минимум 3 раза в день.
- Оргазм — только по решению Госпожи, только на её условиях.
- Каждый час отправляю сообщение (когда ее нет дома): уровень возбуждения, мысли о ногах Госпожи, страдание и благодарность.
- Соглашаюсь на полную фиксацию: фото, видео, аудио, скриншоты сообщений, записи стонов и просьб.
- Если я нарушу контракт, попытаюсь выйти из подчинения или не выдержу месяц — все материалы будут переданы третьим лицам или размещены в сети с деталями для идентификации. Это вечное наказание.
- Наказание за нарушение — по усмотрению Госпожи.
- Выполняю любые задания Госпожи (в пределах безопасности).
- Отказываюсь от права на ревность или требования к Госпоже.
- Мои эмоции, страдания и оргазмы принадлежат Госпоже.
- Сплю у ног Госпожи, лицом к подошвам или там, где она прикажет.
- Любые попытки сопротивления = нарушение.
- Контракт расторгается только по инициативе Госпожи.
- Подписание означает добровольное уничтожение моей прежней идентичности как равного.
- Я принимаю все последствия тестового месяца и далее.
- Моя подпись подтверждает, что я осознаю цену и принимаю её добровольно.
Алекс дочитал — голос был твёрдым, хоть и взволнованным. Он поднял взгляд на неё — в глазах было предвкушение, а не страх.
«Я готов подписать, Госпожа.»
Анна протянула ручку. Он подписал оба экземпляра — уверенно, без дрожи в руке.
Анна убрала один в сейф. Второй отдала ему.
«Спрячь. Чтобы каждый день видел свою подпись и помнил, что сам выбрал.»
ТЕПЕРЬ ТЫ МОЙ - сказала Госпожа Анна!
Она улыбнулась — тепло, но с хищным блеском.
«Ошейник и клетку я ещё не купила. Закажу сегодня же. К вечеру они будут здесь. А пока — ритуал.»
Она легла обратно, вытянула ноги к его лицу.
«Поцелуй каждый палец и повторяй: «Я подписал контракт из 20 пунктов и начинаю тестовый месяц.»
Алекс наклонился, губы коснулись большого пальца.
«Я подписал контракт из 20 пунктов и начинаю тестовый месяц, Госпожа.»
Он повторил фразу на каждом пальце — медленно, с удовольствием, с лёгкой дрожью предвкушения.
Анна провела подошвой по его лицу — мягко, властно.
«Теперь лижи. Это первый день тестового месяца.»
Язык прошёлся по подошве — от пятки до кончиков. Вкус был знакомым, любимым.
Анна тихо застонала от удовольствия.
«Первое. Ложись.»
Он лёг. Она поставила стопу на член — растирала медленно, дразня.
«Ты чувствуешь? Это твоя реальность на месяц. А если выдержишь — навсегда.»
Алекс стонал, улыбался сквозь возбуждение.
«Близко?»
«Да… Госпожа…»
Она остановилась, вытерла каплю пота с его лба кончиком пальца ноги.
«Спасибо мне.»
«Спасибо, Госпожа… что не позволяете мне кончить. Я ваш… на тестовый месяц… и дальше…»
«Хороший. Теперь готовь завтрак. А я закажу ошейник и клетку. К вечеру ты будешь заперт.»
Алекс встал — возбуждённый, довольный, полный предвкушения.
Это был второй день. Первый день тестового месяца. И начало чего-то гораздо большего.
