Госпожа и её фут-раб: 4-й день (Первый рабочий день после выходных)
Утро четвёртого дня пришло совсем не так, как предыдущие. Будильник прозвенел в 6:40. Выходные закончились. Реальная жизнь возвращалась — с работой, совещаниями и необходимостью выходить из дома.
Анна проснулась первой. Она села на кровати и сразу поставила обе стопы на лицо Алекса, который всё ещё спал на полу.
«Просыпайся, раб. Сегодня не просто четвёртый день. Сегодня ты впервые выходишь в мир в новом статусе.»
Алекс открыл глаза, мгновенно прижался губами к её пальцам и прошептал: «Доброе утро, Госпожа Анна…»
Она не стала долго нежиться.
«У тебя через полтора часа совещание в офисе. У меня — встреча с клиентом в 10. Но это не значит, что ты свободен. Вставай на колени.»
Анна проснулась первой. Она села на кровати и сразу поставила обе стопы на лицо Алекса, который всё ещё спал на полу.
«Просыпайся, раб. Сегодня не просто четвёртый день. Сегодня ты впервые выходишь в мир в новом статусе.»
Алекс открыл глаза, мгновенно прижался губами к её пальцам и прошептал: «Доброе утро, Госпожа Анна…»
Она не стала долго нежиться.
«У тебя через полтора часа совещание в офисе. У меня — встреча с клиентом в 10. Но это не значит, что ты свободен. Вставай на колени.»
Пока Анна принимала душ, Алекс на коленях готовил завтрак — уже нормально, стоять ему было запрещено только во время еды. Он двигался быстро, но аккуратно: клетка на члене и ошейник под рубашкой должны были остаться незаметными для коллег.
Когда Анна вышла из душа, она одела в строгий деловой костюм (чёрная юбка-карандаш, белая блузка, тонкие чулки), Алекс уже стоял на коленях с подносом. Она села за стол, а он остался внизу.
«Сегодня особые правила,» — сказала она, медленно водя ступнёй в чулке по его щеке. «Клетка остаётся на весь день. Ключ у меня на цепочке. Под рубашкой — тонкий кожаный ошейник с маленьким колокольчиком внутри, чтобы ты при каждом движении головы вспоминал, кто ты теперь. И вот это…»
Она достала маленькую металлическую пробку с хвостиком и смазкой.
«Нагнись.»
Алекс послушно встал раком. Анна медленно, наслаждаясь моментом, вставила пробку.
«Теперь ты пойдёшь на работу с моей собственностью внутри себя. Каждый раз, когда сядешь или встанешь — будешь думать обо мне.»
Когда Анна вышла из душа, она одела в строгий деловой костюм (чёрная юбка-карандаш, белая блузка, тонкие чулки), Алекс уже стоял на коленях с подносом. Она села за стол, а он остался внизу.
«Сегодня особые правила,» — сказала она, медленно водя ступнёй в чулке по его щеке. «Клетка остаётся на весь день. Ключ у меня на цепочке. Под рубашкой — тонкий кожаный ошейник с маленьким колокольчиком внутри, чтобы ты при каждом движении головы вспоминал, кто ты теперь. И вот это…»
Она достала маленькую металлическую пробку с хвостиком и смазкой.
«Нагнись.»
Алекс послушно встал раком. Анна медленно, наслаждаясь моментом, вставила пробку.
«Теперь ты пойдёшь на работу с моей собственностью внутри себя. Каждый раз, когда сядешь или встанешь — будешь думать обо мне.»
Завтрак прошёл быстро. Анна ела, а Алекс в это время вылизывал её вторую ступню под столом. Перед тем, как одеваться, она заставила его написать на внутренней стороне запястья маркером: «Собственность Анны».
Когда он уже стоял в костюме (ошейник скрыт под воротником, клетка плотно обхватывала, пробка ощущалась при каждом шаге), Анна подошла вплотную.
«Днём ты будешь обычным Александром для коллег. Но каждые два часа ты будешь писать мне отчёт. Фото клетки в туалете. И короткое голосовое: насколько сильно ты сейчас хочешь лизать мои ноги.»
Она дала ему лёгкую пощёчину своей босой ступнёй по щеке.
«И ни одного оргазма. Даже мыслей об этом.»
День в офисе стал для Алекса настоящей пыткой и одновременно странным кайфом.
На утреннем совещании он сидел, чувствуя, как пробка давит при каждом движении, а клетка не даёт расслабиться. Когда коллега спросил: «Саша, ты как будто не выспался?», он едва не покраснел.
Каждые два часа он прятался в туалете кабинета:
Анна даже не дала ему раздеться полностью.
«На колени. Прямо в прихожей.»
Она села на пуфик, сняла туфли и поставила горячие, уставшие за день ноги в чулках ему на лицо.
«Вот теперь можешь. Вдыхай. Это запах твоей настоящей жизни.»
Алекс жадно задышал, целуя и вылизывая её ступни через чулки. Запах был насыщеннее обычного — целый день в туфлях.
Когда он уже стоял в костюме (ошейник скрыт под воротником, клетка плотно обхватывала, пробка ощущалась при каждом шаге), Анна подошла вплотную.
«Днём ты будешь обычным Александром для коллег. Но каждые два часа ты будешь писать мне отчёт. Фото клетки в туалете. И короткое голосовое: насколько сильно ты сейчас хочешь лизать мои ноги.»
Она дала ему лёгкую пощёчину своей босой ступнёй по щеке.
«И ни одного оргазма. Даже мыслей об этом.»
День в офисе стал для Алекса настоящей пыткой и одновременно странным кайфом.
На утреннем совещании он сидел, чувствуя, как пробка давит при каждом движении, а клетка не даёт расслабиться. Когда коллега спросил: «Саша, ты как будто не выспался?», он едва не покраснел.
Каждые два часа он прятался в туалете кабинета:
- Делал фото клетки в кабинке
- Записывал голосовое: «Госпожа, я сижу на совещании и думаю только о ваших ногах… Я твёрдый уже четыре часа, но ничего не могу сделать…»
В 13:30 она прислала ему фото: свои ноги в чёрных лодочках на рабочем столе. Подпись: «Пока ты страдаешь в офисе, я думаю, как вечером буду использовать твоё лицо.»
Вечером, в 19:10, как только оба вернулись домой, ритуал начался сразу.Анна даже не дала ему раздеться полностью.
«На колени. Прямо в прихожей.»
Она села на пуфик, сняла туфли и поставила горячие, уставшие за день ноги в чулках ему на лицо.
«Вот теперь можешь. Вдыхай. Это запах твоей настоящей жизни.»
Алекс жадно задышал, целуя и вылизывая её ступни через чулки. Запах был насыщеннее обычного — целый день в туфлях.
«Рассказывай. Как прошёл твой первый день раба на работе?»
Он говорил, не отрываясь от её ног: «Я почти не мог сосредоточиться… Каждый раз, когда вставал, пробка напоминала о вас… На совещании я представлял, как лежу под вашим столом вместо коврика… Я чувствовал себя таким… жалким и счастливым одновременно.»
Анна улыбалась, слушая. Потом сняла чулки и позволила ему глубокий, влажный массаж языком.
Вечерняя часть стала особенно глубокой.
После ужина она устроила «зеркальную терапию» — но уже в новом варианте. Большое зеркало в спальне. Алекс полностью голый (кроме клетки и ошейника), на коленях. Анна в домашнем шёлковом халате.
«Смотри на себя и говори, как прошёл твой первый рабочий день в роли моего раба.»
Он смотрел на своё отражение — красное лицо, следы от чулок на щеках, пробка в отражении — и говорил всё, что накопилось:
«Я сидел в костюме среди нормальных людей… а внутри был заперт и заполнен… Я улыбался коллегам, а сам хотел только одного — вернуться домой и лечь под ваши ноги… Я больше не хочу быть прежним Александром. Я хочу каждое утро уходить на работу с вашей пробкой внутри и возвращаться вашим ковриком…»
Анна слушала, медленно водя пальцами по его клетке.
В конце вечера она легла на кровать, зажала его лицо между бёдер (носом к киске через трусики) и сказала:
«Завтра тоже рабочий день. И послезавтра. Ты будешь ходить в офис запертым и думать обо мне. А вечером — отрабатывать всё, что накопилось за день.»
Алекс лежал, вдыхая её запах, чувствуя пробку и клетку, и шептал:
«Спасибо, Госпожа… за то, что забираете у меня даже рабочие дни…»
Анна улыбалась, слушая. Потом сняла чулки и позволила ему глубокий, влажный массаж языком.
Вечерняя часть стала особенно глубокой.
После ужина она устроила «зеркальную терапию» — но уже в новом варианте. Большое зеркало в спальне. Алекс полностью голый (кроме клетки и ошейника), на коленях. Анна в домашнем шёлковом халате.
«Смотри на себя и говори, как прошёл твой первый рабочий день в роли моего раба.»
Он смотрел на своё отражение — красное лицо, следы от чулок на щеках, пробка в отражении — и говорил всё, что накопилось:
«Я сидел в костюме среди нормальных людей… а внутри был заперт и заполнен… Я улыбался коллегам, а сам хотел только одного — вернуться домой и лечь под ваши ноги… Я больше не хочу быть прежним Александром. Я хочу каждое утро уходить на работу с вашей пробкой внутри и возвращаться вашим ковриком…»
Анна слушала, медленно водя пальцами по его клетке.
В конце вечера она легла на кровать, зажала его лицо между бёдер (носом к киске через трусики) и сказала:
«Завтра тоже рабочий день. И послезавтра. Ты будешь ходить в офис запертым и думать обо мне. А вечером — отрабатывать всё, что накопилось за день.»
Алекс лежал, вдыхая её запах, чувствуя пробку и клетку, и шептал:
«Спасибо, Госпожа… за то, что забираете у меня даже рабочие дни…»
Это был четвёртый день. Первый настоящий рабочий день под её полным контролем. И начало новой реальности, где даже офис теперь становился частью их игры.
