Главная -> Истории - > Жена - госпожа -> 6-я часть - Госпожа Анна
Автор: редакция DomFeet Опубликовано: 15 июня 2026
Госпожа и её фут-раб: 6-й день (День тотальной домашней капитуляции и записи)
Утро шестого дня пришло медленно и тяжёло, как густой сироп. Будильник прозвенел в 6:40. Анна проснулась с лёгкой улыбкой и сразу потянула за поводок, прижимая лицо Алекса плотнее к своим стопам. Он спал всю ночь, уткнувшись носом между пальцами её правой ноги, вдыхая запах, который уже стал для него самым родным ароматом на свете.
«Доброе утро, мой сломленный мальчик,» — прошептала она, медленно водя пальцами по его губам. «Сегодня выходной. И сегодня я хочу увидеть, насколько глубоко ты уже провалился. Никаких офисов, никаких ресторанов. Только ты, я и полная капитуляция в этих стенах.»
Алекс дрожащим голосом ответил, целуя каждый палец: «Спасибо, Госпожа Анна… Я готов служить вам весь день.»
Перед тем как отпустить его, она провела долгую утреннюю инспекцию. Вынула вчерашнюю пробку, тщательно вымыла её и вставила новую — большую, тяжёлую, с функцией длительной вибрации и пульсации. Клетку она заменила на новую, ещё более тесную модель, которая сильно сжимала при любом намёке на возбуждение. На шею надела тяжёлый кожаный ошейник с большим металлическим кольцом спереди.
«Сегодня ты будешь записан. Я хочу иметь видео, на котором ты окончательно признаёшь, кем стал,» — сказала она, устанавливая телефон на штатив.
«Доброе утро, мой сломленный мальчик,» — прошептала она, медленно водя пальцами по его губам. «Сегодня выходной. И сегодня я хочу увидеть, насколько глубоко ты уже провалился. Никаких офисов, никаких ресторанов. Только ты, я и полная капитуляция в этих стенах.»
Алекс дрожащим голосом ответил, целуя каждый палец: «Спасибо, Госпожа Анна… Я готов служить вам весь день.»
Перед тем как отпустить его, она провела долгую утреннюю инспекцию. Вынула вчерашнюю пробку, тщательно вымыла её и вставила новую — большую, тяжёлую, с функцией длительной вибрации и пульсации. Клетку она заменила на новую, ещё более тесную модель, которая сильно сжимала при любом намёке на возбуждение. На шею надела тяжёлый кожаный ошейник с большим металлическим кольцом спереди.
«Сегодня ты будешь записан. Я хочу иметь видео, на котором ты окончательно признаёшь, кем стал,» — сказала она, устанавливая телефон на штатив.
Утро прошло в ритуале полной домашней службы. Алекс на коленях готовил завтрак. Анна сидела за столом, используя его спину как подставку для ног. Каждый раз, когда он ставил тарелку, он должен был опускаться на четвереньки, прижиматься лицом к её ступням и говорить: «Я готовлю для своей Госпожи. Спасибо, что позволяете мне быть полезным.»
После завтрака началась генеральная уборка по жёстким правилам. Алекс был полностью голым, только в ошейнике, клетке и пробке. С тряпкой в зубах он ползал по всей квартире, вылизывая полы языком там, где прошла босиком Анна. Она ходила следом, иногда наступая ему на спину или прижимая лицо к только что вымытому участку.
«Чисти мой дом своим языком,» — приказывала она. В один момент она заставила его лечь на спину посреди гостиной, села ему на лицо и медленно тёрлась о него через тонкие трусики. Его дыхание становилось всё более прерывистым, пробка пульсировала, клетка сжимала.
После завтрака началась генеральная уборка по жёстким правилам. Алекс был полностью голым, только в ошейнике, клетке и пробке. С тряпкой в зубах он ползал по всей квартире, вылизывая полы языком там, где прошла босиком Анна. Она ходила следом, иногда наступая ему на спину или прижимая лицо к только что вымытому участку.
«Чисти мой дом своим языком,» — приказывала она. В один момент она заставила его лечь на спину посреди гостиной, села ему на лицо и медленно тёрлась о него через тонкие трусики. Его дыхание становилось всё более прерывистым, пробка пульсировала, клетка сжимала.
Днём они поехали в торговый центр за новыми «подарками для раба». Алекс шёл рядом с Анной в обычной одежде, но под ней всё кипело: тесная клетка, тяжёлая вибрирующая пробка и ошейник. В магазине обуви Анна примеряла туфли, заставляя его стоять на коленях у полки и подавать коробки. Под прилавком она незаметно прижимала босую ступню к его руке или бедру.
Самым напряжённым стал визит в небольшой BDSM-магазин. Анна долго выбирала игрушки, а Алекс стоял рядом и тихо отвечал на её вопросы:
«Как думаешь, эта розга будет сильно жечь твою задницу, когда ты плохо вылизываешь?» «А этот большой расширитель подойдёт к твоей пробке?» «Хочешь, чтобы я купила кляп в форме члена, чтобы ты тренировался сосать?»
Продавщица улыбалась, думая, что это просто игривая пара. Анна же включала вибрацию пробки на максимум каждый раз, когда Алекс пытался говорить. Он стоял красный, с дрожащими коленями, а внутри него бушевала буря унижения и возбуждения.
Самым напряжённым стал визит в небольшой BDSM-магазин. Анна долго выбирала игрушки, а Алекс стоял рядом и тихо отвечал на её вопросы:
«Как думаешь, эта розга будет сильно жечь твою задницу, когда ты плохо вылизываешь?» «А этот большой расширитель подойдёт к твоей пробке?» «Хочешь, чтобы я купила кляп в форме члена, чтобы ты тренировался сосать?»
Продавщица улыбалась, думая, что это просто игривая пара. Анна же включала вибрацию пробки на максимум каждый раз, когда Алекс пытался говорить. Он стоял красный, с дрожащими коленями, а внутри него бушевала буря унижения и возбуждения.
Она купила: новую сверхтесную клетку, кожаные манжеты для рук и ног, розгу, расширитель и кляп.
Вернувшись домой, Анна перешла к главному — ритуалу полной капитуляции и записи.
Она приказала Алексу полностью раздеться и встать на колени в центре гостиной. Свет был приглушён, телефон записывал.
«Смотри в камеру и говори. Подробно. Без стеснения.»
Алекс начал дрожащим голосом, глядя прямо в объектив:
«Меня больше нет. Александра больше нет. Я — фут-раб Госпожи Анны. Шестой день я ношу клетку. Каждый день хожу с пробкой внутри. В ресторане я чуть не кончил под столом от её ног. Я люблю быть униженным. Люблю чувствовать себя вещью. Я не хочу свободы… Я хочу только служить ей.»
Анна сидела в кресле напротив, положив ноги ему на плечи. Она медленно размазывала ступнями слюни по его лицу, пока он говорил.
Затем начался длинный, изнурительный цикл служения:
«Пожалуйста, Госпожа… не давайте мне кончить… Я хочу остаться в этом тумане навсегда… Я чувствую, как старое «я» исчезает… и мне так спокойно и сладко…»
Анна подняла его за волосы, посмотрела в мокрые глаза и прошептала:
«Ты готов к следующему уровню.»
Она надела на него манжеты, сцепила руки за спиной, ноги — вместе, уложила лицом вниз. Затем села ему на спину, поставив обе ступни на голову и полностью придавив к полу. Так они пролежали почти час. Алекс дышал только её запахом. Анна тихо говорила ему на ухо самые глубокие, унизительные слова.
В конце она перевернула его, села сверху и разрешила вылизывать себя до яркого, долгого оргазма. Сам он остался запертым — пульсирующим, мокрым от слёз и слюней, полностью сломленным.
Перед сном она зажала его лицо между бёдер и разрешила спать в этом положении.
«Шестой день,» — тихо сказала она, гладя его по волосам. «Ты уже не можешь без меня. И я не отпущу тебя никогда.»
Алекс прошептал в её тепло: «Я ваш… навсегда…»
Она приказала Алексу полностью раздеться и встать на колени в центре гостиной. Свет был приглушён, телефон записывал.
«Смотри в камеру и говори. Подробно. Без стеснения.»
Алекс начал дрожащим голосом, глядя прямо в объектив:
«Меня больше нет. Александра больше нет. Я — фут-раб Госпожи Анны. Шестой день я ношу клетку. Каждый день хожу с пробкой внутри. В ресторане я чуть не кончил под столом от её ног. Я люблю быть униженным. Люблю чувствовать себя вещью. Я не хочу свободы… Я хочу только служить ей.»
Анна сидела в кресле напротив, положив ноги ему на плечи. Она медленно размазывала ступнями слюни по его лицу, пока он говорил.
Затем начался длинный, изнурительный цикл служения:
- 20 минут глубокого вылизывания стоп и между пальцами.
- Ползание с новыми игрушками в зубах.
- Приближение к краю (трением клетки о пол) и резкий отказ.
- Признания в камеру после каждого отказа.
«Пожалуйста, Госпожа… не давайте мне кончить… Я хочу остаться в этом тумане навсегда… Я чувствую, как старое «я» исчезает… и мне так спокойно и сладко…»
Анна подняла его за волосы, посмотрела в мокрые глаза и прошептала:
«Ты готов к следующему уровню.»
Она надела на него манжеты, сцепила руки за спиной, ноги — вместе, уложила лицом вниз. Затем села ему на спину, поставив обе ступни на голову и полностью придавив к полу. Так они пролежали почти час. Алекс дышал только её запахом. Анна тихо говорила ему на ухо самые глубокие, унизительные слова.
В конце она перевернула его, села сверху и разрешила вылизывать себя до яркого, долгого оргазма. Сам он остался запертым — пульсирующим, мокрым от слёз и слюней, полностью сломленным.
Перед сном она зажала его лицо между бёдер и разрешила спать в этом положении.
«Шестой день,» — тихо сказала она, гладя его по волосам. «Ты уже не можешь без меня. И я не отпущу тебя никогда.»
Алекс прошептал в её тепло: «Я ваш… навсегда…»
Это был шестой день. День, когда домашнее унижение стало тотальным, а психологическая трансформация перешла на новый, почти необратимый уровень.
